• В эти январские дни автобусы спешат к берегам Ладоги один за другим. Все вспоминают тяжелые годы блокады. Дорогу жизни. Дорогу смерти. Дорогу победы. Сколько их там осталось: мальчишек и девчонок из Ленинграда?

    Кого везли на разбитых полуторках, кто доехал до порта Осиновец. Эвакуация населения из Ленинграда — одна из памятных страниц обороны города в период Великой Отечественной войны и блокады. За двадцать месяцев (с 29 июня 1941 г. по 1 апреля 1943 г.) осажденный город покинуло свыше 1,7 млн. человек. 22 января 1942 г. началась массовая эвакуация по льду Ладожского озера — Дороге жизни. Выехать должны были не менее 500 тыс. блокадников. Их путь состоял из нескольких этапов: от Ленинграда до Ладожского озера они перевозились главным образом по железной дороге (от Финляндского вокзала до ст. Борисова Грива), затем на автомашинах через Ладожское озеро до эвакопунктов на восточном берегу (Лаврово, Кобона, Жихарево), а затем вглубь страны железнодорожным транспортом.

    О сложной дороге на большую землю шел разговор в Троицкой библиотеке с нашими друзьями из одного из реабилитационных центров города. Мы посмотрели кадры документальной хроники, познакомились с выставкой в библиотеке. А затем поехали На Дорогу жизни. Цель – Разорванное кольцо. Символом Дороги жизни для многих ленинградцев стал этот монумент.

    А по дороге участники вспоминали стихотворения поэтов-фронтовиков Дудина, Межирова и других. Детские рисунки и дневники блокадной поры иллюстрировали повседневный подвиг жителей города. В поездке были ленинградцы. И звучали слова: «А моя мама…, А мой дед,,, А моя бабушка…» Частные воспоминания складывались в историю страны. За окном остался Цветок жизни. За разговором незаметно мы доехали до Румболовской горы. Поклонились памятнику катюши. И вот он – легендарный берег Ладоги. Участники возложили цветы к вечному огню и вернулись в город, в Петроградский район. Туда, где в годы войны жили Клавдия Шульженко и маршал Говоров, где стоит бюст автору блокадной симфонии Шостаковичу. Конечная точка - Троицкая площадь. И она выглядит совсем не так, как описал ее в 1942 году ленинградский школьник Вадим Синцов: «Площадь казалась безжизненной степью, заснеженной пустыней. Посреди ее там и тут были выкопаны траншеи, узкая тропинка вела к мосту. Слева, мрачной громадой возвышался дом Политкаторжан. Левый берег, такой живописный раньше, теперь был погружен в темноту. Мы протащились через мост, вышли на улицу Халтурина…»

    Улице давно возвращено историческое название – Миллионная. И наша площадь поменяла имя за эти годы. Сегодня она снова Троицкая. И над нею синее мирное небо.

    Дудин М. Вдогонку уплывающей по Неве льдине

    Был год сорок второй,

    Меня шатало

    От голода,

    От горя,

    От тоски.

    Но шла весна —

    Ей было горя мало

    До этих бед.

    Разбитый на куски,

    Как рафинад сырой и ноздреватый,

    Под голубой Литейного пролет,

    Размеренно раскачивая латы,

    Шел по Неве с Дороги жизни лед.

    И где-то там

    Невы посередине,

    Я увидал с Литейного моста

    На медленно качающейся льдине —

    Отчетливо

    Подобие креста.

    А льдинка подплывала,

    За быками

    Перед мостом замедлила разбег.

    Крестообразно,

    В стороны руками,

    Был в эту льдину впаян человек.

    Нет, не солдат, убитый под Дубровкой

    На окаянном «

    Невском пятачке»,

    А мальчик,

    По-мальчишески неловкий,

    В ремесленном кургузном пиджачке.

    Как он погиб на Ладоге,

    Не знаю.

    Был пулей сбит или замерз в метель.

    ...По всем морям,

    Подтаявшая с краю,

    Плывет его хрустальная постель.

    Плывет под блеском всех ночных созвездий,

    Как в колыбели,

    На седой волне.

    ...Я видел мир,

    Я полземли изъездил,

    И время душу раскрывало мне.

    Смеялись дети в Лондоне.

    Плясали

    В Антафагасте школьники.

    А он

    Все плыл и плыл в неведомые дали,

    Как тихий стон

    Сквозь материнский сон.

    Землятресенья встряхивали суши.

    Вулканы притормаживали пыл.

    Ревели бомбы.

    И немели души.

    А он в хрустальной колыбели плыл.

    Моей душе покоя больше нету.

    Всегда,

    Везде,

    Во сне и наяву,

    Пока я жив,

    Я с ним плыву по свету,

    Сквозь память человечеству плыву.

    1966, Москва


    Текст: Новости Петроградского района Санкт-Петербурга
    Фото: Новости Петроградского района Санкт-Петербурга
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4