• Самым тяжелым моментом моей жизни, как и для всех людей в Европе, была вторая мировая война.

    Я жила в поселке Урицк под Ленинградом, бывшем поместье графа Полежаева. Мне было 8 лет. И когда я услышала о войне, мое сердце сжалось, и сердечная боль долго не отпускала. Через наш поселок пошли сначала беженцы, потом отступающие войска. Уже в начале сентября мы могли видеть немцев и их минометы на расстоянии около двух километров, все оставшееся в поселке население перешло жить в подвал одного из трех домов, где раньше работали инвалиды. Нам пришлось очень туго с едой, и мы под пролетающими над нами минами копали картошку. Ели ее без хлеба и соли.

    В октябре мне исполнилось 9 лет, но пойти учиться во второй класс мне не пришлось. Из Кронштадта стали уходить наши корабли, а всех ребят-морячков оросили в бой, начиная от остановки трамвая «Привал» в направлении Урицка. Весь парк был черным от бушлатов погибших.

    Зима наступила ранняя, выпал снег и т.к. есть было нечего, ночью 3 ноября мы с младшей сестрой и мамой пошли в город. Шли по трупам, все трупы были только слегка припорошены снегом. Их было так много, что наши ноги ни разу не провалились, над нами летели трассирующие пули.

    Продукты в городе уже давали по карточкам, в убежище, в которое нас поместили с другими беженцами, был титан, в котором всегда была горячая вода. Теперь мы уже могли сварить яйцо в кружке, запивая кипятком из титана, в этом убежище мы жили месяц, пока нам не дали ордер на комнату в бывшем церковном здании на углу 5-й Советской и Дегтярной улиц.

    Ночью 6 декабря мы шли в нашу комнату. Ночь была лунная, по пути разбитый трамвай, оборванные провода и очень холодно.

    Комната — бывшая келья, — оказалась почти пустой. Столик, трехногий стул, тумбочка в углу и кроватка с сеткой, сесть некуда и лечь — только на пол. Печка—на две кельи, а топка общая из коридора, дрова нам выдали сырые, не было ни пилы, ни топора. Окно — без стекол, поэтому забито фанерой и сверху прибито ватное одеяло.

    Но моя мама быстро сориентировалась в этой обстановке благодаря своей старой закалке. Первое что она купила — это чугунный утюг и пилу. Нас она подстригла наголо, избавляясь от вшей. Всю нашу одежду прогладила утюгом. Мама принесла из разбомбленного дома разломанную мебель. Мы напилили дров и досок, обустроили кровать.

    Конечно, больно вспоминать, что соседка обидела нас. Когда мама растопила печку сломанным детским деревянным грузовичком, соседка ее сильно ругала. А мама плакала, но мы зато вскипятили чайник и сварили рисовый суп.

    До марта мы с сестрой лежали на одной кровати вместе, потому что сидеть долго мы уже не могли, нас преследовало постоянное чувство голода, так что даже говорить не хватало сил. а также было очень холод но и темно. Кусочек хлеба я делила пополам. Одну часть прятала на вечер, а другую резала на тонкие пластинки и обжаривала на буржуйке, а затем потихоньку сосала, запивая кипятком. Так делала утром и вечером. Нам с сестрой не доставалось даже и 125 г. хлеба в день, поскольку у мамы, как и у нас, тоже была иждивенческая карточка (те же 125 г.) и мы с нею делились.

    Весной, когда температура на солнце поднялась до 15-16° тепла, я поползла на улицу, со второго этажа по лестнице волокла ноги вниз по ступенькам, повиснув на перилах.

    Моя сестра умерла 5 августа 1942 г. от крайнего истощения, за час до смерти она поела листочек салата, который я украла с тележки зеленщика, её желудок не принял эту еду. Некоторое время она хрипела и затихла навсегда.

    Мне удалось выжить, потому что я до войны окончила 1-й класс, а в июне-июле 1942 г. всех школьников распределили по школам и там организовали усиленное питание. Однако даже несмотря на это довольно долго мои сверстники из класса дразнили меня «скелет 8 лет».

    Почему же я выжила, хотя умирали и более обеспеченные и упитанные дети? Я до войны пошла в 1-й класс на год раньше, чем мне было положено по возрасту. Была терпеливой и не поддавалась эмоциям, не допускала панического настроения. Господь Бог помог мне пережить эту страшную зиму и всю оставшуюся блокаду.

    ***Баташев А.П. Ветер испытаний. СПб.: НППЛ «Родные просторы». 2015, 224 с. Заметка называется «Из Урицка в Ленинград», с. 171. 

    Текст: пресс-служба администрации Петроградского района
    Фото: пресс-служба администрации Петроградского района
25 26 27 28 29 30 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5